«Ты идёшь мелкими шагами, но идёшь»: Алия Нурмуханбетова – о ядерной физике, беге и о том, почему 99% экспериментов не получаются

Адия Ахмер
23 июня 2026

Алия и я встретились в кафетерии на кампусе Назарбаев Университета. На первый вопрос о том, как она представляется, ответ начинается не с физики. «В первую очередь я мама», – говорит она. Двое детей: дочь Сабина, семнадцать лет, и сын Кайсар, тринадцать. Дальше – родители, которыми она гордится. Наконец, есть две вещи, которые она любит сильнее всего: наука и бег. Алия руководит научной группой по ядерной физике в Назарбаев Университете и изучает структуру атомных ядер. В свободное время бегает на длинные дистанции: не как профессионал, а ради того, чтобы раз за разом преодолевать саму себя. Очень скоро становится понятно, что оба занятия в её жизни очень схожи по своему принципу.

О том, чем занимается Алия, хочется слушать, даже не понимая всех деталей. Её группа изучает структуру ядер и делает это, чтобы понять, как устроены процессы внутри звёзд.

«Есть люди, которые наблюдают за звёздами через телескоп, – говорит она. – А мы моделируем те ядерные реакции, которые на них происходят». Протоны и альфа-частицы взаимодействуют, и из этого рождаются элементы. Те самые, что лежат на любом столе: углерод, кислород, железо. «И теперь люди задаются вопросом: а как это сформировалось? Почему появился углерод, почему появился магний-24?»

Чтобы изучать это, учёные на Земле используют ускоритель. Группа работает на ускорителе тяжёлых ионов ДЦ-60, который относится к Институту ядерной физики и стоит рядом с Евразийским научным университетом (ЕНУ). По сути, команда из 6-7 человек в Астане воспроизводит на Земле то, что происходит в космосе.

Свою деятельность по ядерной физике в университете Алия с коллегами начинали лет десять-двенадцать назад практически с нуля. «У нас не было элементарных вещей», – вспоминает она. Лабораторию построили постепенно, при поддержке руководства и партнёров. Но главный вопрос был не в оборудовании: как маленькой группе попробовать решить проблему мирового уровня?

Ответом стал метод обратной кинематики. Алия написала его основателю – Владилену Зиновьевичу Гольдбергу из Техаса, – и тот подтвердил, что метод можно применить на ДЦ-60. «Ни я, ни мои ребята не думали, что нас будут цитировать, – честно говорит она. – Мы думали: просто проведём первый эксперимент и посмотрим, что будет».

Оказалось, что на этом ускорителе можно изучать такие структуры ядер, которые не получается исследовать даже на куда более мощных установках в Европе. «Дело не в установке, а в подходе», – говорит Алия. Один из таких результатов – редко и тяжёлое изучаемое компаунд-ядро неон-21. Чтобы его получить, нужно ускорить кислород-17 и измерять под углом, который физики называют 180 градусов. Попытки делали и в Берлине, и в Италии, но мешали технические ограничения.

Решение придумал старший научный сотрудник группы Досбол – кандидат наук, отвечающий за техническую часть. «Я поставила ему задачу, он долго думал, потом пришёл и говорит: «Алия, я думаю, надо сделать так», – рассказывает она. Подход сработал. Статья об этом сегодня – одна из самых цитируемых у группы. «Люди до сих пор не могут понять, как мы это сделали. Кому-то не хватает энергетического разрешения, кто-то говорит, что надо было иначе. Но первыми и главными были мы – именно здесь, в Астане, в Казахстане».

Цена таких открытий непростая: час работы на ускорителе стоит от 70 до 80 тысяч тенге, а один эксперимент – от одной до двух недель и до 15 миллионов. «Из-за того что ты не можешь много этих денег потратить, ты начинаешь думать», – говорит Алия. Команда учёных тестирует эксперименты в лаборатории, после моделирует и только потом воспроизводит на ускорителе.

В науку Алия пришла из Уральска. Её отец – электрик, работал на заводе «Зенит», а мама – кандидат экономических наук. Будучи в школе на организованной мамой встрече, Алия познакомилась с учёными-физиками из одного университета. Тогда определился выбор будущего направления. «Я, наверное, на сто процентов не понимала, что они говорят. Но мне было интересно».

Был момент, который она вспоминает с улыбкой. Третий курс, в кармане осталось 150 тенге, а подруги, обучавшиеся по специальности «два иностранных языка», обсуждали, как устроятся стюардессами в авиакомпанию. «Я подумала: «Господи, я, наверное, так и кончу», – смеётся Алия. – Проезд тогда стоил 45 тенге, и я не знала, куда эти деньги потратить». Но рядом оказались люди, которые помогли понять простую вещь: заниматься нужно тем, что любишь.

Учиться она поступила по гранту Института ядерной физики – научное учреждение отбирало талантливых студентов из разных городов и поддерживало их обучение, рассчитывая, что потом они продолжат работу в Институте. Так и вышло: уже на втором-третьем курсе студенты точно знали, с кем и над чем будут работать. Два года в Уральске, два – в Алматы, магистратура, затем докторантура в ЕНУ.

Поворотным стал полугодовой период стажировки в исследовательском центре в Юлихе в Германии – одном из крупнейших в мире. Там Алия впервые увидела, как выглядит зарубежная наука. «Я мыла все эти пластиковые штуки [от лабораторных насосов] руками, а профессор говорит: «Алия, этого не надо делать, ты испортишь анализы». Дома она знала лаборатории как «остатки Советского Союза», а после увидела, что можно работать в лучших условиях: «Тогда я поняла, что такое золотой стандарт».

Патриархальный строй в Казахстане приводит к тому, что управленческие позиции занимают в основном мужчины, и наука – не исключение. «Женщин в науке сейчас много, и это хорошо. Но если посмотреть, очень мало женщин руководят институтами. Не потому, что не умеют. Они очень хорошо управляют проектами». По словам Алии, женщинам приходится постоянно бороться. Тогда и возникает вопрос: стоит ли оно того?

Она вспоминает собственный факультет: до выпуска дошли только две девушки. «А когда спрашиваешь профессоров, почему так, отвечают: «Ну, вы же замуж выходите». Алия не согласна. По её словам, женщины устают от постоянной борьбы и ищут себя в других направлениях, например, в бизнесе. В пример она приводит основательницу сети ресторанов Lanzhou Гульбану Майгарину: «Я ей восхищаюсь, прекрасная женщина». 

В экспериментах Алие долго давали задачи попроще – те, с которыми, по мнению коллег, она «точно справится». «Приходится приходить и доказывать. И тогда начинают доверять. Но к мужчинам доверие как будто выше – как будто он справится точно».

Эта борьба, говорит она, не зависит от страны. Её наставница в Италии, профессор Аврора Тумино – известная учёная в мировой ядерной физике, публикуется в Nature, – тоже борется за гранты и статус. Подруга-учёная в Америке – тоже. «Женщины всё равно уязвимы в этом плане, где бы ты ни была».

Аврора, к слову, стала для Алии примером ещё и потому, что разрушала стереотип. «Я удивлялась, как она может спокойно говорить про физику и при этом оставаться женственной. Она занимается активным спортом». Именно к ней Алия поехала работать на Сицилию – провела там около двух лет в небольшой, но очень слаженной команде, где коллеги научили её готовить по-итальянски и обсуждать науку за общим ланчем. «Не потому, что из дома принёс и это дёшево, а потому, что лучше потратить время, принести вкусную еду и разделить её с коллегами».

Свою группу Алия сегодня строит иначе, чем видела у других. Без чужих моделей и обязательных «пяти семинаров в неделю». «Я не применяю чью-то модель. Приходит эксперимент – мы садимся и обсуждаем, как его провести». Решения принимаются вместе: как написать проект, что в нём сказать, о чём умолчать. «Эксперимент – это не результат одного человека. Это результат большой группы, которая долго трудилась. Поэтому мы всё решаем коллективно».

Из опыта работы в Италии Алия вспоминает один из самых ярких эпизодов, где она столкнулась с применением методов ядерной физики в неожиданной сфере. В Европе, по её словам, особенно ценят всё старинное и стремятся точно установить подлинность и возраст исторических предметов. Её команде под руководством научного руководителя Авроры принесли старинное полотно с библейским сюжетом и поставили задачу определить его возраст, не повредив сам объект. Используя неразрушающие методы исследования и построив 3D-модель, учёные сделали неожиданное открытие: изображение тянущейся к Иисусу женщины оказалось позднейшим наслоением, а изначально на полотне Христос был изображён один. Работа вызвала множество споров, в том числе среди представителей разных религиозных течений, а институт впоследствии получил за это исследование награду.

«Меня больше всего это вдохновило, потому что мне показалось: как это классно, что ты можешь использовать свои знания в области физики, инженерии для того, чтобы решить такую глобальную задачу», – говорит Алия. 

Свой день Алия начинает с бега – минимум пять километров. И именно бег, по её словам, научил её главному в науке: не сдаваться.

«В науке 99% не получается, – делится Алия. – И ты думаешь: почему? Спорт научил меня тому, что не надо останавливаться». Недавно она пробежала десять километров на Astana Half Marathon. Был тяжёлый подъём на мост, жара, ни одной тени. Рядом мужчина подбадривал жену: «Ты не смотри, что все остановились. Ты идёшь мелкими шагами, но ты идёшь». «Это меня так вдохновило, – вспоминает Алия. – В науке всё то же самое: идти, идти, идти. Препятствий очень много».

И причина у неё личная. Когда-то в её жизни решался важный вопрос – поездка в Америку, в научную группу в Бостоне. Поехать не получилось, отказали. «Той группы уже не существует. Но я всё равно пробегу. Как будто я должна была там оказаться в тот день. И однажды всё-таки окажусь».

А где она видит себя в будущем, Алия знает точно. «В Санта-Монике, – смеётся она. – С утра пробежалась, потом «Апероль шприц» и больше ничего не делаю».

Дома физика не заканчивается. Дочь Сабина – тоже физик, занимается микрофлюидикой; вечерами они обсуждают её идеи. «Сама ли она пришла к этому? Лучше спросить у неё», – смеётся Алия, но тут же признаёт: у дочери, наверное, не было шансов. Дома постоянно собирались профессора, спорили о теориях, иногда эмоционально. «Для неё это была норма. Как и для меня когда-то».

Сын Кайсар выбрал IT, любит программировать и уже что-то продаёт. Реакция мамы простая: «Хорошо, ладно, самое главное – будь счастлив».

Семья много путешествует по Казахстану – Туркестанская область, Чарынский каньон, зимой лыжи в Алматы. Говоря о мечте, Алия желает простого: «Чтобы дети были счастливы, занимались тем, что им нравится. Чтобы не было войны, все были здоровы. И чтобы, наконец, нашли средство от рака – оно ведь уже близко».

В конце – то, что Алия сказала бы читательницам. Я вдохновилась, и вы, скорее всего, тоже. 

«Иногда жизнь приносит неприятные вещи. И это случается не потому, что вы что-то сделали не так. Просто бывает. Это тяжело принять, но надо сказать: «Окей, всё будет хорошо». Не надо депрессовать – сколько энергии вы потратили на депрессию, можно было потратить на позитив».

И отдельно – тем, кто переживает из-за поступления и баллов: «Gap year – ничего страшного. Два gap year – тоже. Если вы не вписываетесь в стандарты родственников – тоже ничего страшного. Самое главное – вы здоровы».

А как с этим жить так спокойно? Алия улыбается: «Это с возрастом. Опыт. Как я дочке говорю: «Это опыт, доча».