Хотела быть Самантой, но оказалась Кэрри: что я поняла, наконец досмотрев «Секс в большом городе»

Гульзада Ксан

16 февраля 2026

Начать смотреть «Секс в большом городе» я пыталась ещё в старшей школе – сразу после того, как досмотрела «Сплетницу» и искала что-то с похожим вайбом. Меня хватило минут на пять: никаких Блэр Уолдорф и Серены ван дер Вудсен там не было, и я выключила. Вторая попытка случилась в 18, в первый год университета. Тогда я уже героически осилила две серии, но всё равно решила, что сериал слишком старый. Он и правда старый, по крайней мере старше меня на год.

Потом мои подруги одна за другой начали его смотреть и цитировать Саманту, Миранду, Шарлотту и Кэрри, и появилось ощущение, что я что-то упускаю. Но это совпало с эпохой тикток-обзоров и психологических разборов Кэрри, где на неё вешали ярлык токсичной, нездоровой и «проблемной» женщины, и эти разборы оттолкнули меня от просмотра.

И всё же год назад я снова включила сериал, чтобы не писать магистерскую. Как метод прокрастинации он оказался идеальным. Я смотрела с паузами и закончила его в декабре прошлого года. В моём телефоне и ноутбуке накопилось 1045 скриншотов, заметок и комментариев про этот сериал. Теперь я решила вытащить часть из них и рассказать о пяти вещах, которые поняла после просмотра. Скажу сразу, два фильма и And Just Like That я не смотрела. Сериал для меня закончился идеально, и портить это послевкусие, особенно без Саманты, мне не хочется. Итак, поехали! 

В Сети повсеместно пишут, что Кэрри раздражает тогда, когда ты узнаёшь в ней себя. Год назад, когда я только начала смотреть, я думала, что она мне не нравится, потому что она импульсивная, нелогичная, постоянно бегает за Бигом, плохо обращается с деньгами и принимает странные решения в отношениях. Потом стало понятно, что меня раздражала не она, а я сама. А Кэрри вообще крутая женщина.

Мне кажется, я всегда хотела быть уверенной, свободной, финансово стабильной и эмоционально независимой Самантой. Но в реальности я оказалась куда ближе к Кэрри. Если Кэрри коллекционировала дорогие туфли, то я собираю странные вещи: винил, проигрыватель, бумажные книги, которые можно было бы спокойно купить в Kindle-версии и не тратить много денег на каждую из них. Зачем? Не знаю. Но продолжаю покупать. Я трачу много денег на еду, люблю завтракать вне дома и ужинать с друзьями, как героини сериала. Разница лишь в том, что они были успешными женщинами с устойчивым доходом, а я – журналистка, которая начинает нервничать, если гонорары задерживаются на час.

Сейчас – это всё ситуация из разряда «ни за что». Терапия и дорогая мисс Наталья сделали своё дело, и я не верю в то, что работа над своими паттернами отнимет чей-то «шарм».

И всё же быть похожей на Кэрри – не только про хаос. Это ещё и про любовь к письму, желание честно рассказывать о своём опыте и превращать наблюдения в тексты. Карьера колумнистки, предложение о публикации книги, встречи со всеми прикольными людьми и умение открыто и честно говорить о том, что волнует: все эти вещи из жизни Кэрри всё ещё кажутся мне очень даже желанной жизнью.

И вот я смотрела сериал и в какой-то момент мне становилось неловко. Притом что смотрела сериал я одна и никого рядом не было. Все решения, которые принимала Кэрри, казались слишком уж знакомыми, и то же самое было с разговорами и оправданиями. Иногда приходилось ставить на паузу не потому, что серия закончилась, а потому, что хотелось перестать узнавать себя. Потом я решила искать не только то, что раздражает, но и то, что откликается по-хорошему, и смотреть стало гораздо легче.

Чем дальше я смотрела сериал, тем больше понимала, что он вообще не про мужчин. Мужчины там появляются и исчезают (привет мистеру Бигу!), отношения начинаются и заканчиваются, но есть одна линия, которая остаётся неизменной – и это дружба любимой четвёрки. Мне всегда нравилось, как сериал показывает не отдельные эпизоды дружбы, а целые эпохи жизни, которые они проходят вместе. Новая работа, переезды, расставания, браки, разводы, кризисы, успехи – всё это происходит рядом. Они нашли друг друга в двадцать с чем-то, продолжили шагать по Нью-Йорку в тридцать с чем-то и так доходят до сорока с чем-то вместе.

Есть фраза Кэрри, которую я выписала отдельно: «Самое главное – семья. Что бы ни случилось, именно к ним ты всегда возвращаешься. В семью, где ты родился и вырос, или в семью, которую ты создала сама». Мне кажется, эта цитата очень хорошо описывает их – они могут не соглашаться друг с другом, злиться друг на друга, говорить неприятные вещи, исчезать на время, но потом всё равно встречаются за столом и продолжают разговор с того места, где остановились.

У меня есть подруги, которых я давно воспринимаю как семью. У нас тоже есть свои роли: своя Шарлотта, своя Миранда, своя Саманта и, конечно, своя Кэрри. И, наверное, именно поэтому эта часть сериала ощущается самой реалистичной и близкой к сердцу. В какой-то момент понимаешь, что такие разговоры и такие люди уже есть в твоей жизни. И ваша жизнь тоже своего рода сериал. 

Как-то раз моя подруга Аружан сказала фразу, которая идеально описывает этот сериал: «Всё, о чём мы когда-либо говорили в прошлом и говорим сейчас, есть в этом сериале. И всё, о чём мы будем говорить в будущем, тоже есть в «Сексе в большом городе». Она была права, и я в этом убедилась, когда досмотрела сериал и поняла, что его надо пересмотреть, когда я буду в возрасте Кэрри, с первого сезона. Ну или когда перееду в Нью-Йорк.

Разговоры про отношения, деньги, одиночество, карьеру, страхи, ожидания, секс, брак, детей, переезды, сомнения, менопаузу – всё это звучит в сериале так, будто ты уже слышал эти диалоги за своим столом. Иногда даже ловишь себя на мысли, что знаешь, кто из подруг какую реплику сказал бы в этот момент. Мне и моим подругам особенно понравились первые сезоны, где Кэрри буквально выходила «в поле»: опрашивала людей на улицах Нью-Йорка, собирала мнения, слушала чужие истории и превращала их в колонку. В этом было много любопытства и ощущение, что личная жизнь – это не только личное, а часть большого общего разговора.

И, наверное, для человека, выросшего в постсоветской реальности, это было ещё и культурным шоком. Держа в голове, что сериал вышел 27 лет назад (в 1998 году), оцените, пожалуйста, всю открытость разговоров и лёгкость, с которой героини обсуждают секс и отношения. Невольно начинаешь думать о том, говорили ли 30-40-50-летние женщины у нас так же откровенно, волновались ли они о тех же вещах и было ли у них пространство для таких разговоров, или тогда на первом месте стояли совсем другие тревоги?! 

Во время просмотра меня всё время не покидала мысль о том, почему нам почти не показывают прошлое героинь? Не то чтобы его совсем нет, наоборот, оно всплывает короткими фразами и случайными деталями, которые быстро исчезают. Кэрри однажды вскользь говорит, что её отец ушёл из семьи, когда она была маленькой. И всё. Никакой истории, никаких разговоров и никакого возвращения к этой теме. Про родителей Миранды мы узнаём через её маму, а точнее, через её смерть и то, как подруги оказываются рядом в этот момент. Саманта бросает фразу о том, что в её возрасте у её мамы уже было трое детей и муж-алкоголик. У Шарлотты появляется отец на свадьбе, мелькает брат, звучит длинное описание идеальной семьи из Коннектикута, и снова тишина. Эти детали существуют, но создатели сериала никогда не пытаются объяснить что-то, используя эту информацию. Никто не говорит о травмах, паттернах или семейных сценариях. Прошлое не становится ключом к поведению героинь.

Сегодня это ощущается очень непривычно. Как минимум последние 7-10 лет мы живём в обществе, где любое поведение обязательно объясняется детством и семейной динамикой. Современные сериалы почти не оставляют персонажей без психологической биографии. Поэтому во время просмотра всё время ждёшь, что сейчас начнутся флешбэки, разговоры с терапевтом или хотя бы большой откровенный разговор о родителях. Но этого не происходит. Нам показывают героинь уже взрослыми и со всеми их привычками, страхами и ошибками. И в какой-то момент к этому начинаешь привыкать и даже немного завидовать этой свободе от постоянного самокопания.

И вот что меня по-настоящему напрягло к финалу – мужчины, с которыми в итоге остаются героини. Чем ближе сериал подходил к последним сезонам, тем чаще я ловила себя на одной и той же мысли – это правда тот максимум, на который могут рассчитывать женщины с карьерой, деньгами, квартирой в Нью-Йорке и насыщенной жизнью?

Потому что если убрать музыку и романтику, финальные пары выглядят очень странно. Кэрри остаётся с дважды разведённым мужчиной с явными проблемами с близостью. Человеком, который годами не может определиться, всё время ставит условия и возвращается тогда, когда ему удобно. И это подаётся как большая победа любви.

Миранда, которая говорит: «Я хочу праздновать свой успех, а не извиняться за них», снова и снова возвращается к мужчине (в итоге выходит замуж), который зарабатывает меньше неё и живёт в её квартире. Карьеристка, которая была не уверена в том, хочет ли вообще детей, оказалась беременной, родила и полностью перестроила свою жизнь (и работу).

Почему именно они подстраиваются, уступают и меняют свои ожидания даже в сериалах? Почему почти ни одна из героинь не заканчивает историю с мужчиной, который был бы им ровней?

Мне кажется, что у Саманты были очень интересные партнёры (Ричард и Смит), но она не могла позволить себе близость, потому что боится, что ей разобьют сердце, и ещё не хочет терять независимость. И получается странный парадокс – когда появляется подходящий мужчина, проблема уже на её стороне. И от этого становится ещё тревожнее.

Сериал считается прогрессивным, и во многом он таким и был. Но его финал всё равно выглядит как все другие фильмы, которые мы смотрели до – в отношениях женщина почти неизбежно оказывается той, кто идёт на компромисс. И это грустно. 

Дописывая этот текст, я вдруг снова чувствую себя, как Кэрри, которая работает над очередной колонкой. Скоро я закрою ноутбук, встречусь с подругами, чтобы посмотреть новые серии «Ада для одиночек», и буду обсуждать очередное свидание с парнем из Bumble. Потом буду слушать подругу, которая в отношениях на расстоянии, радоваться вместе с той, которая только начала свои первые отношения за 23 года, и обсуждать культурные нюансы дейтинга с подругой, которая встречается с белым парнем, будучи азиаткой. И в такие моменты сериал снова возвращается ко мне случайными шутками и вопросами, как дежавю. А иногда вообще кажется, что мы просто живём в своей версии этого шоу, и думаю, что это самое прекрасное чувство. Главное – помнить, что все туфли мира не купишь и что если бы мистер Биг захотел, он бы нашёл способ оказаться рядом и относился бы ко всему с ответственностью.